Ядерный потенциал: рубежи дипломатической войны

Версия для печати Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

Переговоры о сокращении стратегических ядерных сил вновь стали самой актуальной темой во взаимоотношениях США и России. До выхода на подписание документа пройдет еще немало времени, а пока стороны вновь и вновь повторяют и уточняют свои позиции в ядерном торге. Недавно президент России Дмитрий Медведев, выступая перед студентами Хельсинкского университета, вновь подтвердил ранее высказывавшиеся тезисы. Каковы они?

Прежде всего, нужно отметить, что в отличие от советского времени, сегодня для России неприемлемы любые предложения о полном ядерном разоружении. То, что мог себе позволить могущественный СССР, содержавший титанические вооруженные силы с десятками и сотнями тысяч единиц боевой и вспомогательной техники - не может позволить себе ослабленная смутой 90-х - начала 2000-х Россия. Поэтому речи о полном отказе от ядерного оружия идти не может.

С другой стороны, не может идти речь и о полном отказе от переговоров по сокращению ядерного оружия. К сожалению, производственные возможности современной России не позволяют надеяться на то, что численность стратегических ядерных сил к 2020 году будет превышать 1500-2000 зарядов. При этом резкое их наращивание, которое позволило бы возобновить полноценную гонку вооружений невозможно, и отнюдь не по причинам «нехватки средств» - проблемы нашей военной промышленности, к сожалению, намного глубже.

В случае отказа от переговоров с США наша страна рискует оказаться в очень неприятной ситуации, когда численность ядерных зарядов у нас сократится до указанного уровня, в то время как США сохранят ядерный потенциал в 3-4 тысячи зарядов и разовьет систему ПРО. В итоге станет вполне реальным сценарий уничтожающего удара по российским ядерным силам с перехватом немногих оставшихся боевых блоков системой ПРО.

Таким образом, задача России - заключить новый договор с США взамен договора СНВ-1, гарантирующий сохранение стратегического паритета на уровне противостояния 1500-1700 боевых частей, и ограничивающий развитие систем, способных этот паритет подорвать.

Какие ограничения накладываются на стратегические потенциалы сторон в настоящее время, и чем они недостаточны?

Последнее из подписанных на данный момент соглашений о ядерном разоружении - соглашение о СНП от 2002 года устанавливает ограничения в диапазоне 1700-2200 зарядов для каждой из сторон. Число носителей и ограничение зарядов на один носитель не оговаривается - каждая из сторон вольна самостоятельно определять состав и структуру своих ядерных сил. Договор не устанавливает механизмы контроля - вместо этого стороны ограничились ссылкой на остающийся в силе договор о СНВ и созывом два раза в год комиссии по выполнению соглашения.

К тому же, договор о СНВ вскоре прекращает свое действие, после чего установленные им правила контроля и проверок выполнения обязательств теряют силу. Соглашение о СНП не устанавливает никаких ограничений в отношении снимаемых с боевого дежурства зарядов и носителей. Они могут свободно храниться на складах, и при необходимости могут быть быстро возвращены в строй.

Такое положение подрывает всю систему ограничения стратегических наступательных вооружений и лишает ее смысла. В этой связи, те положения будущего договора, которые должны предусматривать ограничения возвратного потенциала приобретают особую важность.

Следующим по порядку, но отнюдь не по важности, является вопрос ПРО. В существующем виде система ПРО способна перехватывать лишь единичные цели. Однако с сокращением ядерных потенциалов и наращиванием потенциала ПРО, роль системы возрастает. Однажды это может привести к ситуации, описанной в начале статьи - когда система ПРО сможет перехватить уцелевшие после первого ядерного удара боевые блоки.

Каковы возможности ПРО и США и какие ее элементы представляют наибольшую угрозу?

Сегодня глобальная система ПРО США включает в себя три эшелона. Главным эшелоном, обладающим наибольшими возможностями по перехвату межконтинентальных баллистических ракет (МБР), является наземный. Он включает в себя два позиционных района развертывания ракет-перехватчиков GBI на Аляске и в Калифорнии. Эти ракеты, производимые компанией Boeing, наводятся на цель с помощью системы радаров раннего обнаружения и целеуказания. В частности, радарные установки системы ПРО США расположены в Норвегии и Гренландии.

В ближайшие 10 лет наземный эшелон будет дополнен третьим позиционным районом, расположенным в Европе. Этот район, также как и два первых, будет включать в себя ракеты GBI и радиолокационные станции раннего обнаружения и целеуказания (в настоящее время эти функции объединяются в едином радаре - «стрельбовой РЛС»).

Ракеты-перехватчики GBI составляют основу наземного эшелона системы ПРО. Кроме того, для борьбы с баллистическими целями планируется использовать комплексы PAC-3 и перспективные ЗРК THAAD, преимущественно ориентированные на борьбу с ракетами малой и средней дальности.

Второй эшелон системы ПРО США - это ракеты SM-3 морского базирования, размещенные на крейсерах и эсминцах ВМС, оснащенных боевой информационно-управляющей системой AEGIS. Эти ракеты способны перехватывать как ракеты средней дальности, так и МБР. Они несут боевое дежурство в районах, приближенных к территории потенциального противника - так, в настоящее время группировка «противоракетных» кораблей класса AEGIS базируется в Японии.

Следует, однако, отметить, что перехватывать МБР ракеты SM-3 могут лишь на разгонном участке траектории. В результате, серьезную угрозу морской компонент ПРО в потенциале представляет лишь для подводных ракетоносцев Тихоокеанского флота, районы патрулирования которых находятся поблизости от мест базирования американских и японских кораблей. Ракеты же, запущенные с подлодок Северного флота, а тем паче запущенные из глубины территории России ракеты РВСН, практически неуязвимы для «противоракетных кораблей».

Третий эшелон системы ПРО обеспечивает действия двух первых - это сеть спутников обнаружения. Кроме того, в ближайшие 10-20 лет США могут развернуть в космосе боевые аппараты, способные осуществлять перехват ракет, а также создать серийные БПЛА и самолеты-перехватчики с лазерными установками,  которые будут нести дежурство в воздухе близ территории потенциального противника и перехватывать ракеты на старте.

Таким образом, наибольшую угрозу для России представляет наземный (в части ракет GBI), и, в потенциале, космический эшелон ПРО, за ограничение развития, а лучше за ликвидацию которых необходимо бороться всеми силами.

При этом комплексы THAAD и системы морского базирования, не представляющие критической угрозы для ядерного потенциала России, вполне могут быть заменой дорогостоящим ракетам GBI в части парирования потенциальной иранской и северокорейской угрозы. Размещенные близ границ этих стран, они могут обеспечить поражение взлетающих ракет «на старте». Те комплексы, что будут размещены на территории стран, которые могут подвергнуться нападению - будут перехватывать головные части ракет на последнем участке траектории.

Создать группировку комплексов средней дальности, способных защитить территорию США и Западной Европы от ядерного удара единицами (в лучшем случае - десятками) ракет вполне реально, не подрывая при этом сложившегося ядерного паритета великих держав.

Однако система ПРО является не единственной угрозой, способной подорвать стратегический баланс. Еще одной такой угрозой является развитие неядерных средств дальнего действия - таких, как крылатые ракеты морского и воздушного базирования, которые способны атаковать позиции ядерных сил и значительно ослабить их. Количественные ограничения на развитие крылатых ракет также должны, в идеале, быть прописаны в новом договоре о СНВ. Альтернативой могут стать лишь соответствующие положения военной доктрины, объявляющие атаку с использованием подобных средств угрозой, достаточной для немедленного ядерного удара.

При этих условиях полторы тысячи боевых блоков будут достаточной силой, гарантирующей для России отсутствие «большой войны» с ядерными державами и мощными коалициями неядерных стран. В то же время, даже гораздо большее число зарядов отнюдь не гарантирует отсутствие войн как таковых - увы, такова реальность нашего мира.

Самой же главной гарантией безопасности России является готовность народа и власти развивать и защищать страну. Если эта готовность будет - потенциал в 1,5 тысячи ядерных зарядов, размещенных на современных ракетах, таких как «Тополь-М», РС-24 «Ярс», «Синева», «Булава» и т.д., станет более чем весомым аргументом в любом возможном споре. Если нет - и шесть тысяч боевых блоков не спасут.

 

СССР не спасли и десять.

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 4.6 (8 голосов)

Статья неплохая, заставляет задуматься. Действительно реальную роль в защите страны играют те заряды которые стоят на боевом дежурстве, а не на складах. Но в тоже время не о каком реальном разоружении речь идти не может, а только о переговорах по сокращению . Поскольку всё время после развала Союза мы добросовесно разоружались, соблюдали все договора, пускали к себе на объекты разные инспекции - а реальных ответных действий со стороны Запада не дождались. Только пустые обещания. А поставить на боевое дежурство заряды лежащие на складах всегда быстрее и дешевле, чем создать новые.

[ответить]

[ответить]

Пора опускать железный занавес и возрождать РСФСР. А Европе стоит к этому отнестить со всем вниманием, если она не хочет заморского диктата. И для начала избавиться от "красной угрозы" в подсознании.

[ответить]

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код