Занимательная коррупция. Часть II

Версия для печати Вставить в блог
 
Copy to clipboard
Close
[]

В первой части «Занимательной коррупции» мы коснулись одного из способов борьбы с ней — непропорционально жёсткого наказания. Этот способ опирается на страх смертной казни, способный, надо признать, до некоторой степени сдерживать чиновников. Однако опыт, в том числе и китайский, показывает, что способ этот не предотвращает коррупцию полностью. Его опасность, добавлю, заключается в том, что коррумпированные чиновники, действующие под страхом смертной казни, будут стремиться обезопасить себя, и это само по себе ведет к восхождению коррупции вверх по властной лестнице. Но главный недостаток этого способа не в этом, а в его неэффективности. Из чего она проистекает?

Коррупция в обществах, подобных современному российскому и китайскому, самозарождается. Ее возникновение и развитие естественно для таких обществ, и достаточно лишь убрать сдерживающие факторы, как она даст метастазы во все сферы государства и общества. Но есть и другие общества, в которых коррупционная составляющая мала или вовсе отсутствует, несмотря на то, что никаких особых методов борьбы с ней не применяется. Т.е. дело в самих обществах, в каких-то их свойствах, пораждающих коррупцию в одном случае и сдерживающих ее в другом.

Эти свойства обществ изучены и подробно описаны на примере итальянских преступных организаций. Италия привлекала внимание социологов и политологов, изучавших коррупцию, не только потому, что мафиозные структуры в Италии пустили глубокие корни, но и потому еще, что страна эта неоднородна по численности мафиозных группировок и степени их интеграции во власть и общество. Если юг Италии криминален и коррумпирован до предела, то север живет в основном по законам, а не по понятиям. Это не единственное отличие юга и севера Италии. По сути мы имеем дело с двумя совершенно разными обществами, даром что и там и там говорят на итальянском и подчиняются одному правительству. Весь вопрос в том, какие именно различия между севером и югом порождают коррупцию.

На эту тему написана замечательная по глубине исследования книга. Ее автор — американский политолог Роберт Путнам. Книга «Making Democracy Work» широко обсуждалась в англоязычной интеллектуальной среде и стала классикой жанра аналитической социологии и политологии. В России ее мало знают, а зря. Хотя материал книги итальянский, методики Путнама и его коллег — и, самое главное, — выводы имеют самое непосредственное отношение к современной России. Книгу нужно читать всем, кто хочет понять процессы, происходящие в РФ.

Я мог бы заняться перессказом тех глав, которые имеют к нам отношение, но, во-первых, в этой краткой статье всего не пересказать, а во-вторых, далеко не все у Путнама кажется мне доказательным и в конечном счете верным. Он и сам, надо заметить, впоследствии высказал публично мысли, до определенной степени идущие вразрез с теми выводами, которые сделал в книге. Поэтому далее я попытаюсь совместить его находки в книге, его последующие мысли и свои наработки, естественно, в «зазипованном» виде.

Начать можно с описания различий между севером и югом Италии. Вот, например, результаты опросов удовлетворенности властями на севере и юге. О национальном правительстве на севере 30% ответили «да» или «более или менее», на юге — 22%. О региональном — 55% на севере и 25% на юге. О местном — 60% на севере и 25% на юге (данные за 88-й год). Бросается в глаза разница между севером и югом почти в два раза в отношении к региональной и местной власти. На севере более половины людей ими довольны, на юге — только каждый пятый. Характерно и то, что чем меньше уровень власти, т.е. чем ближе она к избирателям на севере, тем лучше к ней отношение, но только на севере. На юге отношение одинаково плохое ко всем уровням властей. Поразительные данные для одной страны, если задуматься. Мне пришло в голову, что есть провести подобные опросы, допустим, в центральной России — и на Кавказе или в Татарстане, разница будет не меньшей.

Подобная разница прослеживается и в объективных замерах эффективности администраций на севере и юге. Отношение к ним, иными словами, отличается не разницей восприятия на севере и юге, а разницей в их реальной работе. Коэффициент корреляции между успехом администрации и удовлетворенностью граждан составил 0,84 (макс. 1). Хуже всего администрации работали в Калабрии (юг), а лучше всего — в Емилии-Романьи (север). Все остальные провинции четко и без исключений делились на северные и южные. На севере администрация работала всегда лучше, чем на юге. Похожую оценку давали не только граждане, но и общественные лидеры на севере и юге.

В англоязычной литературе существует такое социо-политическое понятие как economic modernity, я бы перевел его как современный экономический уклад. Так вот, индекс современного экономического уклада коррелирует с успехом работы администрации с коэффициентом 0,66, причем все провинции Италии четко делятся на два сегмента: юг, где современный экономический уклад  присутствует в слабой степени, и север, где он гораздо более развит. Разница между крайними точками по провинциям около 4-х раз. Всякому бывавшему в Италии известно: бедность, грязь, беспорядок и хаос — это юг, на севере — достаток, чистота и относительный порядок. Об этом приведенные цифры и говорят.

Пока мы коснулись только того, что лежит на поверхности: неэффективности управления на юге и его отсталости в сравнение с севером. Теперь самое время задаться тем же вопросом, что и Путнам: чем обусловлено это различие? Какие свойства общества дают такую значительную разницу?

Путнам берет так называемый индекс гражданского общества (Civic Community Index), учитывающий голосование по преференциям, явку на референдумы, чтение газет и число спортивных и культурных ассоциаций. Все четыре составляющие коррелируют между собой и по ним видна четкая разница между севером и югом. На севере показатели индекса значительно выше, чем на юге. Корреляция между этим индексом и успехом администрации почти абсолютная, 92%.

Далее Путнам показывает, что на севере лучше представлены идеи политического равенства и что для юга характерен т.н. клиентилизм, не представленный в такой степени на севере. Это важное для нас понятие. Остановимся на нем.

Это тип социальных связей, для которых характерны отношения доминирования и подчинения. В нем отношения между людьми бинарные, а не многосторонние. Каждый человек находится в зависимости от своего начальника и слабо или вообще никак не связан с другими людьми, находящимися на той же ступени социальной лестницы. Идеальным примером такого рода отношений служит структура мафиозных групп. В ней руководит глава группировки, и власть его абсолютна. Между членами группировки нет связи, они не доверяют друг другу и боятся друг друга. Именно поэтому такой тип отношений интересен для нас: это как раз то, что порождает в обществе коррупцию. Подчеркнем здесь, что такие отношения первичны, а коррупция по отношению к ним вторична. В любом обществе, где существуют клиентилистские отношения, возникнет и разовьется коррупция. Она же впоследствии усилит и закрепит такие и только такие отношения, но первична сама эта социальная матрица подчинения всех одному. (Можно провести параллель со структурой государственной власти в России, начиная с петербургского периода шедшей ко все более безграничной власти над гражданами.)

Далее в своей книге Путнам углубляется в историю юга и севера Италии и приходит к выводу, что подобная разница возникла не вчера. Она, или подобная ей, существует веками. Путнам прослеживает ее довольно подробно в XIX веке, но на этом не останавливается и доходит до XI века. Отмечу, что вряд ли можно серьезно говорить о социологических данных на таком историческом расстоянии. Скорее, можно сказать, что существование той разницы, которую описывает Путнам, не противоречит известным нам фактам, но ее существование почти 1000 лет назад и ее свойства доказать сейчас сложно.

На мой взгляд, и не нужно, потому что само по себе историческое исследование говорит лишь об одном: разница между севером и югом не случайна, она стабильна во времени. Это обращает нас снова к исходному вопросу: почему север способен жить в гражданском обществе, а юг живет только в коррумпированном клиентелистском обществе? Надо сказать, что книга Путнама не дает на это никакого удовлетворительного ответа. Обращение к истории лишь отодвигает поиски ответа на тот период, о котором у нас меньше всего данных или вовсе их нет.

А между тем ответ лежит на поверхности. Он также очевиден всякому, бывшему в Италии. На севере и юге живут разные этносы.

Они говорят на одном языке, имеют паспорта одного государства, но это разные этносы и, следовательно, разные культуры. На юге, согласно данным итальянского генетика Кавалли-Сфорца, живут потомки среднеземноморцев. Среди этих этносов нам знакомы, например, современные греки (не путать с греками классического периода, это другой народ). Генные частоты однозначно указывают: современные обитатели юга Италии пришли из Средиземноморья, а жители юга — из средней и северной Европы. И действительно, на юге Италии до сих пор много греческих фамилий, чего нет на севере. То же подтверждают и данные антропологии: чем дальше на юг, тем больше черного цвета волос, глаз, кожи, тем ниже рост, быстрее речь и обильнее жестикуляция.

Разгадка вопроса, над которым бился и который не смог решить Путнам, мне, как генетику по образованию, очевидна. То, что он не рассматривал этнический фактор, можно объяснить только его замкнутостью на социальных факторах. Этническое происхождение различий подтверждается еще и тем, что демократии, идеи равенства — это, вообще говоря, исключительно европейские идеи, включая сюда и русских, разумеется, с ранними демократиями, хорошо известными по Новгороду. Они разошлись по свету вследствие хотя бы того, что они дают огромные преимущества обществу, построенному на их основах, но возникли и развились они именно и только в Европе. А вот для этносов Средиземномория как раз всегда был характерен строго иерархический, клиентелистский уклад. Он и был перенесен ими на итальянскую почву. Подчеркну, что здесь уже речь идет не о генетике, а о культуре: мы видим разницу в генетике Италии, следовательно, в ее этническом составе и отдельно видим разницу в культуре Северной и Южной Европы. Они накладываются, что в общем случае не говорит о причинной связи между ними. Ее нужно было бы исследовать отдельно.

Теперь вернемся к интересующему нас вопросу коррупции. Выходит, тот общественный строй, в котором она процветает, связан с определенным типом культуры. Надо подчеркнуть особо, что в случае России, где свыше 80% населения —  этнические русские, этот тип общества не связан с численным преобладанием средиземноморских этносов. Да и вообще в современном мире доминирующий тип культуры не совпадает с этническими границами, и это верно не только для России. Дело в том, что современная концепция мультикультурного общества, которую приняла и российская элита, позволяет проецировать те или иные социальные структуры практически на любой этнос. То, что ранее было культурной особенностью этноса, сегодня стало социальной технологией.

Подведем промежуточные итоги нашей прогулки по садам коррупции, теперь уже мировой. Благодаря работе Путнама и его коллег мы смогли определить условия процветания коррупции. Это вполне определенный тип общества, клиентелистский, в котором между гражданами слабо развиты отношения на равных, но сильно выражены отношения подчинения и доминирования. Такое общество — питательная среда для коррупции, в нем она самозарождается. Откуда у нас такое общество? Краткий ответ на этот вопрос таков: это результат социальной инженерии советского периода и нового витка переформатирования России под страну Третьего Мира, состоявшегося в постсоветскую эпоху.

В своей книге Путнам объясняет, как конкретно клиентелистский тип общества ведет к криминализации и коррупции. Он встает на плечи исследователей итальянской мафии и приводит результаты их работы. Последуем и мы за ним, но уже в следующей прогулке.

(Продолжение следует)

Ваша оценка: Ничего Рейтинг: 4.7 (6 голосов)

Очень интересно.

[ответить]

" Генные частоты однозначно указывают: современные обитатели юга Италии пришли из Средиземноморья, а жители юга — из средней и северной Европы."

По автору "обитатели" и "жители" - это не одно и то же?

И чего то он всё о греках пишет? А что же арабы, которые с 8 века на юге Италии 150 лет свой генетический материал римским матронам прививали? А мавританский адмирал Отелло в расположенной на севере нынешней Италии  Венеции был чисто арийцем?

[ответить]

Наша кнопка

Русский обозреватель
Скопировать код